GRUNGE JOHN ORCHESTRA. EXPLOSION

GJO.E.jpg

Илья, расскажите, пожалуйста, о вашем бренде Grunge John Orchestra. Explosion. 

Мы специализируемся на технологичной и функциональной верхней­ одежде в концепции нового урбанизма. В нашем ассортименте также присутствует как мужская, так и женская одежда, обувь и аксессуары. А с осени 2018 появятся первые детские модели. Но наша визитная карточка для экспорта – это парки. За рубежом мы известны как монопродуктовый бренд, так как стараемся не размывать представление о нас у покупателя. Это очень важно. При таком позиционировании гораздо проще стать известными и успешно продаваться во всем мире. Мы активно работаем с клиентами в Европе, Азии и Америке.

Проще ли для вас экспортировать, чем продавать в России?

Во многих странах потребительский спрос на одежду многократно выше, чем в России, но на этом фоне там гораздо выше и предложение. С точки зрения проникновения на рынок, конкуренции, найти свое место за рубежом гораздо сложнее. Выйти на рынки потребительски развитых стран можно только тогда, когда ты уверен в том, что по своим характеристикам — соотношению цены и качества, оригинальности, функционалу - твой продукт полностью соответствует тому, что нужно покупателям. У нас есть большие возможности для роста именно за рубежом, и мы ими, конечно, воспользуемся.

Где лучше всего продается ваша продукция?

В Германии. Надеюсь, что с этого года мы будем больше продавать в Корее — стране, очень развитой как в модном, так и в экономическом планах. Кроме того, у нас там очень хороший партнер, а от этого во многом зависит успех бизнеса.

У нас также есть клиенты в Канаде. Их имидж – суровая страна лесорубов, холод и снег, и в этом Россия очень схожа с Канадой. Так что для канадцев в самом словосочетании «зимние куртки, сделанные в России» уже присутствует коннотация «качество». Но они привыкли к массовым изделиям, созданным на базе стереотипного представления о продукте, а мы от них очень отличаемся сложностью концепции. И это хорошо работает, делает нас необычными, мы быстро находим свое место на рынке.

Что касается США – это очень консервативная страна. Несмотря на то, что там живут все национальности мира, ее рынок замкнут сам на себе, и не скажу, что он самый модный. Разумеется, это не касается крупных городов. В Нью-Джерси и Нью-Йорке продукция нашего формата востребована, и там, конечно же, есть наши покупатели.

Позиционируете ли вы себя как российский бренд, или предпочитаете избегать ассоциации с Россией?

Мы не отрицаем нашего происхождения - напротив, даже используем слоган “Made somewhere in Moscow”, что означает “Cделано где-то в Москве”. Таким образом мы позиционируем наш бренд как международный и космополитичный, показываем, что мы ориентированы на весь земной шар.

В отличие от слогана, ваши логотип и название очень сложны – с первого раза трудно запомнить, как вы называетесь. Это было осознанным решением?

Нет, но это логически вытекает из нашей концепции. Профессионалам рынка наше название очень нравится. Что касается покупателей, мы не пытаемся поймать их в сети своей сложности, загипнотизировать своим названием или логотипом, но таким образом честно показываем, насколько концептуально сложен наш продукт. Иными словами, так мы сегментируем аудиторию. В нашем логотипе хранится ДНК нашего продукта, и если покупателю нужно что-то простое, то мы, к сожалению, не сможем ему помочь.

Расскажите о вашей стратегии продвижения в целом.

Мы никогда не использовали массовые каналы. Вернемся к логотипу – тут нет никакого осознанного маркетинга, мы не знали, как он будет действовать. Но потом мы стали анализировать то, что у нас получилось, и остались очень довольны результатом. Как говорят некоторые уважаемые дизайнеры, логотип и название не столь важны, главное сделать качественный продукт. И мы сосредоточились именно на нем – на материалах, дизайне.

Еще мы против концепции распродаж. Нам бы хотелось, чтобы каждый покупатель имел возможность платить полную цену и оставаться довольным покупкой. Но тем не менее мы делаем скидки, а также создали систему лояльности. Это наше уважение к клиентам, наш способ сказать: «Мы вас любим и будем рады снова видеть вас в наших магазинах».

Что больше всего мешает вашему экспортному масштабированию?

Если подойти к этому философски, самое большое препятствие –– это недостаточно высокая самооценка. Если бы мы лучше понимали, что мы можем и чего мы достойны, то все было бы гораздо масштабнее. Если же говорить о технических препятствиях, то это недостаток финансирования.

Ваша коллаборация с Adidas Originals – это беспрецедентный успех для российского бренда одежды. Как вам удалось обратить на себя внимание таких именитых коллег? Что вы вынесли для себя из этого опыта?

В апреле 2014 года через моего знакомого к нам обратился директор Adidas в России. Он высоко оценил нашу продукцию, очень хотел с нами познакомиться и сделать коллаборацию. Это оказалось очень вовремя, потому что время было достаточно сложное: кризис, закончился высокий зимний сезон. И это предложение стало для нас моральной и эмоциональной поддержкой. Впервые в истории российская марка участвовала в подобной коллаборации. У нас была абсолютная свобода творчества. Производство и распространение были осуществлены силами Adidas. Коллекция была очень хорошо встречена мировым профессиональным сообществом, поступили заказы из более 40 стран. Но, к сожалению, производство затянулось на 2 месяца, запуск был перенесен с сентября на ноябрь, а продать зимнюю коллекцию в конце осени очень сложно, и почти все байеры обнулили заказы. В итоге коллекция продавалась лишь в 7 странах. Тем не менее, общественность восприняла эти кроссовки очень хорошо — гораздо лучше, чем я ожидал. Мы остались довольны этой коллаборацией. Она показала нам класс работы с таким гигантом, как Adidas, помогла с продвижением и открыла возможности для дальнейших коллабораций с мировыми брендами.